Случай с физичкой.

 

СЛУЧАЙ С ФИЗИЧКОЙ

Физика была особенным предметом в нашей, в общем-то, обычной школе. Ее нам преподавали так, словно все мы собирались поступать на мехмат МГУ или в физтех. Стиль подачи нового материала был необычен — лекции. С учебником курс не совпадал, так что мы его, учебник, и не открывали. Мы явно готовились к студенческой жизни. Писали конспекты. Раз в неделю нам отводилось десять минут, в течение которых мы, разделенные на группы, должны были изложить на чистом листе бумаги ту часть лекции, которую нам объявят в качестве задания. Оценивались знания строго и неформально. Требовалось, например, не только вывести формулу, но и подробно описать логику своих действий. Времени нам никогда не хватало, но если, например, человек не успел закончить задание, но по его работе становилось ясно, что темой он владеет, то он вполне мог получить пятерку.

Эту систему принес (или привнес) в школу новый физик, которого за глаза, естественно, называли Шизиком. (В этом мы, наверное, не отличались оригинальностью от учащихся других школ, где физику преподавал мужчина). Был он сравнительно молод — лет около тридцати пяти, эрудирован, беспощаден ко всем без исключений, а с губ его не сходила ироническая ухмылка. Двойки ставил без раздумий, а если ты получал «два», то ты должен был обязательно пересдать тему во внеурочное время. Не всегда это удавалось сделать с первого раза. Выгоднее было не получать двоек. Пересдавать можно было и тройки, если кому они мешали. В общем, физику, в результате, народ знал. Сачковать не удавалось никому. Мы пыхтели, чертыхались, галдели недовольно в классе и возмущались за его пределами, без конца сдавали и пересдавали тему за темой. Но — удивительное дело! — уважали нашего учителя. С сильными личностями всегда так: их боятся и уважают одновременно.

И была у него жена, ей было, наверное, лет двадцать семь-двадцать восемь, тоже физичка. Так получилось, что сначала именно она была нашей учительницей, а уж потом нас подхватил Шизик. Она работала в том же стиле, но была помягче. Это была невысокая, при этом стройная и привлекательная женщина (это я ее по инерции сейчас женщиной называю. На самом деле — девчонка девчонкой). Красавицей не назовешь, но лицо довольно милое, а грудь красиво очерченная. Многим парням она, наверное, не давала покоя в их снах и эротических фантазиях. На уроках на нее пялились исподтишка, отводили глаза, если она перехватывала слишком откровенные взгляды. Старшеклассницы ее тихо по-женски презирали, и она это знала.

Проходим мы как-то с ней молекулярно-кинетическую теорию, агрегатные состояния вещества. При изложении материала часто встречается «смешное» слово, применяемое к поведению молекул: колеблются. Мы хихикаем всякий раз, когда слышим о колебаниях. Она это понимает, ей тоже порой становится смешно. Она пытается сдержаться, но время от времени прыскает со смеху, а потом отрицательно качает головой, возвращая на место маску строго учителя. Но цепная реакция уже пошла, смех в классе уже не остановить. Возбуждение к концу урока нарастает, звенит звонок, нам говорят:

— На следующем уроке напишем контрольную. Готовьтесь.

колебания молекул

Мне физика давалась легко. Достаточно мне было понять суть, как я уже был готов к проверке знаний. Для верности я дома закрывал конспект и пробовал воспроизвести все на листе бумаги. Получалось неплохо.

Но в то же время во мне сидел мощный заряд авантюризма. Он натолкнул меня на простую рационализаторскую идею: пишешь заготовку (несколько вариантов, они известны) дома, а во время контрольной просто вытаскиваешь незаметно в нужный момент и сдаешь. Я эту тактику испытал на себе сам и внедрил в массы. Народ ликовал.

Все было хорошо, пока я не начал дурачиться. Готовясь к контрольной про молекулы, я не собирался делать подмену и, тренируясь на бумаге, применил несколько слишком вольных выражений. Поведение молекул в моем изложении явно перекликалось с отношениями мужчин и женщин в реальной жизни. Молекулы у меня «притягивались друг к дружке благодаря своей притягательной силе», «сходились» и «расходились», «бесились», «успокаивались» и много еще чего делали. Правда, известных границ я не переходил. Самым легкомысленным выражением было «колеблются, пока не заколеблются».

И вдруг меня переклинило. Фигли, думаю, почему бы и не сдать этот листок! От этой сумасбродной мысли аж дух перехватило. Интересно, что она скажет, когда прочитает? Оценит ли шутку? Зачитает ли всему классу избранные места или захочет высказаться после урока, с глазу на глаз?.. И я сдал бумажку с плодами моего тогдашнего остроумия.

Я ожидал всего, но не того, что произошло. Нам раздали проверенные работы, на моем листочке красовалась тройка, комментариев никаких. Позже выяснилось: она показала мой листочек мужу, он рвал и метал, мне поставили не «два», а «три» только потому, что все было правильно. А физичка выступила на ближайшем родительском собрании. Мои родители почему-то решили пойти в этот раз вдвоем, и, когда вернулись с собрания, первой их фразой было:

— Ну что же вы свою учительницу совсем не жалеете…

Трудно сглотнув, я сказал:

— Я не нарочно.

Идиот. Молчал бы уж…

— ТАК ЭТО БЫЛ ТЫ?!!!

После этого случая физичка стала раздавать предварительно ею подписанные листы для контрольных работ. Эпоха «заготовок» закончилась. Мне стало тяжелее смотреть ей в глаза. Ощущение было такое, будто бы мне изменили (хотя о какой такой измене может идти речь? И вообще, она меня даже не выдала). А позже, когда наш класс передали физику, мне казалось, что он с укоризной смотрит на меня и готовит месть. Глупо, правда?

 

2002г.