Жвачка в нашей жизни. Эссе.

 

лучшие условия для Москвы и Питера

 

 

Вообще-то, у меня есть подозрение, что рассылку «Папашины заметки» читают люди младше меня (некоторые — значительно младше). Поэтому существует риск того, что мою ностальгию по семидесятым годам многие из вас не поймут. Вчитайтесь, молодые мои друзья, в нижеприведенный текст, посочувствуйте или позавидуйте тому поколению детей!

Те же, кому мои экскурсы в прошлое будут близки, надеюсь, получат удовлетворение, поскольку жить похожими ощущениями и воспоминаниями (а они, скорее всего, возникнут) всегда приятно. А для того, чтобы настроиться на одну волну с рассказчиком, достаточно вспомнить себя в начальных классах школы.
— Сменная обувь в специально сшитом для нее мешке, притороченная к школьнику, как бурдюк с водой — к седлу ишака…
— Продленка как альтернатива свободе передвижения после уроков… Тогда не столько боялись оставить ребенка без присмотра, сколько хотели путем продленки привить ему навык подготовки к завтрашним урокам…
— Пионерский галстук — помните ли вы, как вас принимали в пионеры? И что мы там клялись делать и чего не делать?..
— Первая учительница — вот интересно: есть ли среди нас люди, которые не помнят, как ее звали?..
— Звонок на большую перемену — я, кажется, отчетливо слышу его и сейчас — пронзительный, долгий… Звонки у нас давал специально поставленный для этой цели пожилой дяденька, следивший за временем чуть ли не по Курантам. Такое впечатление, что он не отлучался со своего боевого поста даже по нужде…

Итак, не удивляйтесь…

ЖВАЧКА В НАШЕЙ ЖИЗНИ
Эссе

Никогда не забуду, как однажды, увидев, что девочка в соседнем от меня ряду жует жвачку, учительница узбекского языка (да-да, дело-то в Ташкенте происходило) — в общем-то, молодая женщина, лет, наверное, тридцати пяти — с перекошенным от отвращения лицом подошла к несчастной девочке (мы учились тогда в третьем классе) и приказала ей выплюнуть жвачку. Взяв чей-то попавшийся под руку дневник, училка протянула его к лицу девочки и, дождавшись, когда резинка упала на коленкоровую обложку дневника, с выражением гадливости поднесла этот жуткий предмет к раскрытому окну и выкинула его туда. Потом обвела взглядом затаивший дыхание класс и сказала: «Чтобы больше я никогда эту пакость не видела!»

Да, безобидный сегодня продукт (а по мнению многих, полезный и необходимый каждому человеку) наводил тогда ужас на ханжей, какими являлись некоторые учителя. Впрочем, дело не в учителях. Мозги взрослого населения страны были так основательно промыты пропагандой, «западный» образ жизни был так раскритикован, что над предметами и явлениями, пришедшими с Запада, потешались и издевались все кому не лень. Лузгать родные семечки можно, жевать жвачку нельзя: некрасиво, неэстетично и вообще напоминает корову на лугу.

А для нас жвачка была… была… даже не знаю, с чем сравнить. Напомню, на дворе было начало 70-х, тогда многое было совсем не так, как сейчас. Кто помнит то время, тот поймет меня без лишних слов, для остальных же попробую несколькими штрихами на заданную тему дать почувствовать дыхание той эпохи.

Не думаю, что кто-нибудь из сегодняшних школьников жует одну жвачку больше получаса. Ну, часа. Ну, полутора. А тогда жевали весь день. На ночь наливали воды в стакан или в чашку и клали туда скатанную в шарик жвачку, чтобы она не высохла и не затвердела за ночь, а утром принимались жевать ее по новой.

фантики от жвачки

Фантики от жвачек коллекционировали. Обменивались ими. Выигрывали и проигрывали. Очень ценились вкладыши с мультяшными диснеевскими комиксами. Они долго хранили запах жвачки, их нюхали, пытаясь уловить сладкий аромат какой-то иной жизни.

Раздробив в пудру грифель цветного карандаша, смешивали пудру со жвачкой, отчего жвачка приобретала соответствующий цвет. Скажем, синий. Я пробовал. Невкусно.

Когда по телевизору транслировали супер-серию хоккейных матчей ЦСКА с канадскими профессионалами, мальчишки, влюбленные в хоккей, всматривались в лица хоккеистов и тренеров, работающих челюстями с каким-то остервенением, и потом подражали наглой манере канадцев жевать с открытым ртом.

Там, где я жил, официальным путем можно было купить жвачку только в одном месте — чешском Луна-парке. Жвачка называлась PEDRO, хорошо надувалась, что было очень ценно. Другим местом, где приобретали вожделенные кубики, шарики и пластинки, была толкучка, там в основном торговали «Болеком и Лелеком», причем не только в пачках, но и поштучно.

Еще жвачку «привозили». Кто откуда. Мне посчастливилось иметь дядьку-моряка, который возвращался из рейса с мешком экзотических видов жвачки. Мне перепадало. К сожалению, только во время школьных каникул…

Помню, была у меня как-то жвачка-«сигарета». Да, я забыл сказать, что зачастую жевали не всю жвачку сразу, а отламывали половинку, или даже треть, а остаток либо откладывали на потом, либо делились им с друзьями. Так вот. В тот день мне не надо было ни с кем делиться, и на потом я решил не оставлять — в общем, сунул всю «сигарету» в рот, разжевал ее с чувством, с толком, с расстановкой, испытав настоящий кайф, причем растянутый во времени, а не секундный. И где-то на пятой минуте жевания понадобилось мне попить воды из-под крана. Не вытаскивая жвачку изо рта, я нагнулся, сделал несколько глотков и — о ужас!!! — ПРОГЛОТИЛ свое сокровище.

Это была трагедия. Вычеркнутый из жизни день…

Это уже позже появился повсеместно эстонский KALEV по 15 копеек за штуку, а потом и первая «советская» жвачка (апельсиновая, мятная, вишневая). После чего стране понадобилось пройти нелегкий путь длиною в дюжину лет, прежде чем чудо стало обыденностью.

Сейчас-то еще рано, а вот подрастут детки, и я обязательно их спрошу, снится ли им жвачка. Мне — снилась…

Декабрь-2001